Стол и скатерть

Далеко на севере, в Кракове, молодой раввин Моше Иссерлес — Рама — поставил перед собой великую задачу: написать комментарий к Туру, который собрал бы все источники и вынес решение по закону. Он был глубоко погружён в работу, когда до него дошла весть, что появилась книга, которая делает именно это: Бейт Йосеф рабби Йосефа Каро из Цфата.

Он мог бы оставить свой труд или выступить против новой книги. Он не сделал ни того, ни другого. Он прочёл Бейт Йосеф и увидел в нём и величие, и то, чего ему недоставало: книга следовала преимущественно сефардским авторитетам, а обычаи и постановления мудрецов Германии и Польши в ней часто отсутствовали. И тогда он переработал собственную книгу, Даркей Моше, так, чтобы она дополняла труд Каро.

Когда вышел Шулхан арух, Рама поступил так же. Везде, где ашкеназский обычай отличался, он добавлял краткую глоссу. Свои заметки он назвал а-Мапа — «Скатерть», — чтобы расстелить её на «Накрытом столе». Напечатанные вместе, два труда стали одним целым: единым кодексом для всего еврейского народа, в котором сефарды следуют Марану, а ашкеназы — Раме там, где он не согласен, и все изучают одну и ту же страницу.

Трудно представить себе более великодушный ответ одного великого учёного другому. Они никогда не встречались. Их книги лежат рядом на столе каждого раввина уже более четырёхсот лет.