Голос в ночь Шавуота

Откройте книгу Магид мешарим — дневник, в который рабби Йосеф Каро записывал слова своего небесного учителя, — и ещё до начала самого дневника вы найдёте письмо. Его написал друг и сподвижник Каро, поэт и каббалист рабби Шломо а-Леви Алькабец, кругу учёных, которых они оставили в Салониках. В нём Алькабец рассказывает о том, что произошло однажды в ночь Шавуота в начале 1530-х годов где-то на османских Балканах, и о том, почему теперь они оба были на пути в Землю Израиля. Издатели дневника поместили это письмо в его начало как предисловие; позднее Шла а-Кадош привёл его снова в своём разделе о Шавуоте. Это самое раннее из известных нам описаний Тикун лейль Шавуот — и ближе всего мы можем подойти к тому, чтобы услышать Каро и Алькабеца в их собственное время.

«Мы условились бодрствовать»

Письмо начинается без церемоний: “דעו לכם כי הסכמנו החסיד נר״ו ואני עבדו ועבדיכם מהחברים…” — «Знайте, что благочестивый, да хранит его Бог, и я, его раб и ваш, из числа товарищей, условились…» — изгнать сон из глаз в ночь Шавуота. Алькабец сам составил порядок учёбы и тщательно его перечисляет. Они читали вслух, с напевом кантилляции, рассказ о Сотворении мира; дарование Торы на Синае в книге Шмот; последовавший за ним завет; Десять заповедей и «Шма» в книге Дварим; и последнюю главу Торы — смерть Моше. Затем гафтарот праздника — колесницу Йехезкеля и молитву Хавакука, — а также псалмы, всю Песнь песней, всю книгу Рут и окончание книги Диврей а-ямим. Затем они обратились к Мишне и начали раздел Зраим, а после него — учение каббалы. Всё, настаивает он, совершалось в страхе и трепете, с подобающим напевом и подобающими знаками, — «трудно поверить».

Полночь

Они закончили два трактата Мишны, когда в полночь из уст рабби Йосефа Каро заговорил голос — громкий голос, в котором отчётливо звучала каждая буква; он поднимался долгим напевом и становился всё громче. Соседи слышали его, но не могли разобрать слов. Друзья пали ниц; от страха никто из них не мог поднять глаз.

Голос говорил с ними, как с любимыми детьми: “שמעו ידידי המהדרים מן המהדרים, ידידי אהובי, שלום לכם, אשריכם ואשרי ילדתכם…” — «Слушайте, друзья мои, ревностнейшие из ревностных, любимые мои, мир вам; счастливы вы и счастлива та, что родила вас». Он назвал себя: Мишна, «мать, что вразумляет своих детей». Они счастливы в этом мире и в мире грядущем, сказал он, ибо приняли на себя увенчать её в эту ночь. Её честь долго была повержена в прах, а они вновь подняли её; их учение вознеслось до небес. “ואל תפסיקו הלימוד, כי חוט של חסד משוך עליכם, ותורתכם ערבה לפני הקב״ה” — «Не прерывайте учения, ибо нить милости протянута над вами, и ваша Тора сладка пред Святым, благословен Он». Он велел им встать и произнести вслух Барух шем кевод малхуто, как в Йом Кипур.

«Не всякое время подходит»

Затем голос обратился к тому, что изменит жизнь обоих. Поднимитесь в Землю Израиля, сказал он им, ибо не всякое время подходит. И он взял слова, которые Йосеф послал своим братьям, — «не жалейте о своих вещах» — и переиначил их: пусть глаза ваши не жалеют вашего имущества. “ואם תאבו ושמעתם, טוב הארץ ההיא תאכלו; לכן מהרו ועלו” — «Если захотите и послушаетесь, благо той земли есть будете; поэтому спешите и поднимайтесь». А людям, боявшимся за свои семьи и пропитание, он пообещал: “כי אני המפרנסת לכם ואני אפרנסכם, ואתם שלום ובתיכם וכל אשר לכם שלום” — «ибо я та, что даёт вам пропитание, и я прокормлю вас; мир вам, и домам вашим, и всему, что у вас, мир».

На рассвете они пошли совершить погружение, как делали и два предыдущих дня. И упрекнули трёх товарищей, не пришедших в ту ночь. Когда те трое услышали, что упустили, пишет Алькабец, они плакали и били себя.

Вторая ночь

За пределами Земли Израиля Шавуот длится два дня. Хотя никто из них не спал, они решили повторить всё снова — и на этот раз собраться вдесятером. Голос пришёл раньше, чем прежде, когда они ещё читали «Шма», и говорил около получаса. В полночь он вернулся и говорил больше часа. Он призывал их приготовиться в преддверии, чтобы они могли войти в большой зал; упрекал за то, что они цепляются за вожделения и грязь этого мира; и снова, ещё настойчивее, велел им подняться в Землю. Алькабец добавляет, что написанное им не составляет и сотой доли сказанного.

Следующий Шаббат и обет

В следующий Шаббат голос вновь пришёл к Каро и напомнил товарищам об обещании, которое они дали. Перед утренней трапезой Каро собрал их и обязал исполнить его, и они ответили, как ответил Израиль у Синая: «Сделаем и услышим». Они приняли на себя новые правила святости — среди них еженедельный день траура по Храму, когда они не ели мяса и не пили вина.

«Откройте глаза»

Письмо было написано не как воспоминания. Оно было написано, чтобы убедить. Алькабец обращается к друзьям в Салониках и умоляет их открыть глаза, увидеть во всём этом знак и присоединиться к Каро и к нему самому в Святой Земле, пока не упущен момент: пришло время жатвы. Он рассказал им всё, пишет он, и тем спас свою душу. Он заканчивает молитвой о том, чтобы вскоре они вместе служили Богу в этой Земле.

Дорога в Цфат

Письмо не описывает путешествия, а позднейшие источники расходятся в подробностях. Вот что удаётся восстановить историкам: на призыв откликнулись не сразу. Алькабец провёл некоторое время в Адрианополе, где завершил свою книгу Брит а-Леви и посвятил её друзьям, которых там обрёл; в Цфат он прибыл около 1535 года. Каро, ехавший через Стамбул и Египет, прибыл около 1536 года. Одни источники говорят, что они отправились в путь вместе и отплыли из Стамбула; по другим, они прибыли с разницей в год. Так или иначе, через несколько лет после той ночи Шавуота оба были в Цфате — Каро, чтобы стать главой его суда и величайшим его учителем, Алькабец — чтобы написать среди его холмов гимн Леха доди, который весь еврейский народ поёт каждую пятницу вечером.

Голос сдержал слово. Всю оставшуюся жизнь они прожили в Земле, куда он их послал, — и дружба, начавшаяся в ночь дарования Торы, покоится вместе с ними на старом кладбище Цфата.

Путь письма

Алькабец писал небольшому кругу друзей; он и представить не мог своих будущих читателей. Более века спустя издатели Магид мешарим поместили его письмо в начало книги, а Шла — рабби Йешая а-Леви Горовиц — привёл его в своём разделе о Шавуоте как образец того, как следует проводить эту ночь. В самом Цфате, через поколение после написания письма, Аризаль также учил о великой важности бодрствования и учёбы в эту ночь, как записал его ученик рабби Хаим Виталь. Благодаря этим страницам бдение нескольких друзей стало Тикун лейль Шавуот, который соблюдают в синагогах по всему миру, — в том числе каждый год в бейт-мидраше Марана в Цфате.